Старый Волк

Вокзал шумел, как потревоженный улей, Спешили фраера, как мусорские пули. Мелькали шубы, дипломаты, рожи, И каждому на ближнего — плевать, похоже. А у колонны, где сквозняк гуляет злой, Стоял старик с протянутой рукой. Потёртый ватник, кепка набекрень, Он был для всех, как придорожный пень. «Подайте, люди, на билет домой…» — Шептал он тихо, но был он здесь изгой. Толпа текла, его толкая в грязь, «Иди работай, пьянь!» — шипела мразь. Я закурил, прищурился сквозь дым, Я в этой жизни тоже не был молодым. Я глянул в душу ему, прямо в цвет очей, И увидал там отблеск лагерных ночей. Там не «бичара» грязный, не пропойца, Там взгляд такой, что ты, шпана, побойся! Там Севера, там карцера и вышки, Там жизнь написана не по учебной книжке. Он — Старый Волк, чью лапу капкан грыз, А вы, слепые, видите лишь низ… А для вас он — просто Старый Зэк! Отработанный, ненужный человек! Вам бы лишь пройти, не замарать пальто, Для вас он — мусор, для вас он — никто! А он понятия, бля, знает по плотней, Чем вся профессура ваших сраных дней! В его морщинах — мудрость вековая, Выжить пытается, боль свою глотая! Но ведь бывалый, суровый волк, Каждому может преподать урок! Я подошёл. Толпа расступилась вмиг. Увидел на руках масти какой старик. «Здорово, Батя, — говорю ему. — Фарту». И достаю «котлету», словно карту. Всё, что было в кармане — всё ему отдал, Не считая, сунул в руку нал. Он посмотрел… И по щеке небритой, Скатилась слёзка, болью ядовитой. «Спасибо, сынок… — дрогнул голос глухой. — Вчера откинулся… И вот стою, как хер сухой. Начальник, гнида, выгнал за порог, Ни справки, ни гроша… Иди, сказал, падаль, закончился твой срок. Еду вот в село свое… Там хата, может, цела… А тут вот… Голод… И на душе сизая мгла». Меня аж злость взяла, до скрипа в челюстях! Какая ж гниль сидит в мусорских мастях! Человек полжизни за колючкой гнил, А вышел — и свободе стал не мил! Я в ларёк метнулся, взял ему в дорогу, Пирог горячий, чтоб согреть немного. Блок сигарет — «Прима», чтоб дым родной, Напомнил вкус, что он теперь живой. Ещё лавэ добавил: «Возьми, Отец! Поешь, покури. Ведь по жизни ты почтенный мудрец». Ведь для них он — просто Старый Зэк! Отработанный, ненужный человек! Им бы лишь пройти, не замарать пальто, Для них он — мусор, для них он — никто! Но Волк не пёс! Он кость не будет грызть! Он жизнь прошёл, где можно только выть! В его глазах — вся правда без прикрас, Живи, Батяня! Пью сейчас за нас!