Домино

Стоял густой табачный дым, играли мы в «Козла», На кону стояла честь и пачка дымного зла. Я был в паре с Михасём, мы шли к победе, как танки, Но вдруг расклад посыпался, как битые стеклянки. У Лёхи на руках «дупли», он «рыбу» нам готовит, А мой напарник на меня, как коршун злой, злословит. Остался у меня один, последний, сука, ход, Но если положу его — то мне порвут... комод. И в панике, зажав в руке тяжелый полимер, Я принял самый дикий, бля, из всех возможных мер! Ой, Дубль-Шесть внутри меня! В желудке, как кирпич! Я проглотил его, братва, услышав дикий клич! Теперь я — ценный артефакт, ходячее лотО, Не выйдет камень из меня, наверное, лет сто! Женёк, не смей его варить! Женёк, не смей терять! Нам надо партию с тобой, паскуда, доиграть! Мы ждем у двери в туалет, мы слушаем процесс, Верни нам, сука, Дубль-Шесть, верни наш интерес! Игра застыла на столе, как вкопанный конвой, Никто не ходит, не стучит, висит над хатой вой. Комбинация готова и игра мчится на всех парАх, А самый главный «Генерал» — у Женьки в потрохАх! Меня теперь беречь должны, как вазу из стекла, Не дай бог, камень растворит желудочная мгла! Михась мне маслице дает: «Глотай, родной, скользи!» А Лёха с клизмою стоит: «Давай, братан, вези!» Я чувствую его углы, он острый, как топор, Вот это я создал себе, бродяги, форс-мажор... Двенадцать точек на кости... Двенадцать апостолов боли. Он давит мне на диафрагму, лишая силы воли. Я стал хранителем Игры, я — Избранный Судьбой! Но как же страшно мне идти на «свиданку» с собой... Вдруг он застрянет поперёк? Вдруг встанет в распор? Тогда мне скальпелем, братва, подпишут приговор! Проходят сутки. Я сижу, боюсь чихнуть и встать, Братва дежурит у горшка, не хочет мирно спать. «Ну что, пошло?» — кричит Толян. «Молчи!» — шипит Аркаш. «Сейчас, мне кажется, пойдёт на выход наш багаж!» Я тужусь — пот течет ручьём, глаза глядят в астрал, Я никогда так, пацаны, в домино не играл! И если выйдет Дубль-Шесть, отмытый и живой, Я, мамой клянусь, уйду в завяз с игрой!